Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:07 

Leona
Social llama
Deficit Perspective
Фэндом: Стартрек: Возмездие
Пейринг: Хан/Леонард Маккой
Рейтинг: PG-13
Примечание: пост-фильм до просыпания Кирка. Вместо пейринга мозготрах. Онгоинг.
Статус: 12/?, 16358 слов

читать дальше

@темы: фанфики

URL
Комментарии
2013-09-28 в 22:08 

Leona
Social llama
Часть 7
Просыпается Маккой от холода.
Накануне он сразу же отключился, даже не подумав укрыться одеялом, но пусть даже так — такая температура в медотсеке неприемлима.
В голове легким гудением отдается недосып, и общее свое состояние Маккой оценивает как неудовлетворительное.
Увы, есть вещи, с которыми приходится смириться.
Он бросает взгляд на часы — середина альфа-смены, до окончания синтеза сыворотки остается час, и пытаться снова уснуть нет смысла, — поэтому он идет умываться.
В животе противно бурчит, поэтому еще минут десять уходит на сухпаек из репликатора. Маккой пытается вспомнить, когда он ел последний раз до этого, но не может. Он смутно вспоминает подносы с долгосрочными продуктами, на которые он натыкался, когда высовывал нос из своего кабинета или запертой лаборатории, и в очередной раз понимает, как ему и Джиму повезло с командой.
У зеркала он задерживается ровно настолько, чтобы подтянуть высокий воротник под горло. За ночь отпечатки пальцев на его шее налились темной синевой — под стать кругам под глазами. Щетина доросла до состояния короткой бородки, но у него нет ни малейшего желания браться за бритву и приводить себя в порядок.
В инженерном отсеке народа немного, да и те не обращают на него никакого внимания, больше увлеченные своими консолями.
Маккой это вполне устраивает.
Скотти он обнаруживает усердно изучающим какой-то клапан. Видимо, очень важный, судя по сосредоточенному виду Скотти, но Маккой, положа руку на сердце, в жизни не скажет, для чего он нужен.
— Отпустил ребят отоспаться, — не здороваясь, говорит Скотти, заслышав шаги. — Три смены отпахали, на ногах не стояли. А уж смотреть на них вообще страшно было… Прямо как на вас, док, — добавляет он, хмуря лоб, когда наконец рассматривает Маккоя. — Ну вы вообще…
Он не заканчивает фразу, вспомнив, наверно, почему Маккой не досыпает, и машет рукой. Маккой почти не обращает внимания. Он греется.
В инженерном отсеке почти жарко от турбин и труб, и котлов, и прочей технической дребедени, до которой Маккою дела нет.
— Почему на корабле так холодно? — спрашивает он. По дороге сюда он видел энсинов, успевших выудить зимние униформы из шкафов, а то и просто теплую одежду, предназначенную для спусков на планеты с холодным климатом.
Скотти разводит руками.
— Выбора у нас не было. С флота ж так и шлют нам сообщения с требованиями о стыковке. Хотят, чтобы мы доложили о состоянии корабля, чтобы пустили их специалистов на борт… Короче, чего они только не требуют! — раздраженно заканчивает он.
Действительно, как это космический флот посмел обеспокоиться состоянием своего флагманского корабля. Но Маккоя волнует не это.
— А что вы, мистер Скотт?
— А я ничего. Но транспортеры у нас временно не работают. — Он поднимает совершенно честные глаза на Маккоя. — А что касается температуры… Во-первых, честно вам скажу, док, наши запасы энергии не безграничны. Мы и так большую ее часть потратили на щиты для сражений. А теперь, когда непонятно, сколько нам тут еще болтаться, ее надо экономить. Поэтому обогревание пришлось урезать. Электроснабжение не самых необходимых отсеков — тоже. Но нам это на руку. — Он наконец закручивает клапан и отправляется к панели управления. Маккой следует за ним по пятам.
Скотти поднимает на сенсорном экране схему корабля и быстро водит по ней пальцами, делая разметку.
— Красное — отключено полностью, — поясняет он. — Или не является областью первостепенной важности, или доступ был все равно поврежден после спуска. Энергия, гравитация, подача кислорода. Код доступа туда может перебить только командующий состав. Тем не менее, все порты для стыковки шаттлов перекрыты. Желтое работает частично. Остались включены только жизненно важные системы. Там, где зеленое, энергоснабжение осталось полным. Но да, пожалуй…
Он быстро набирает пару команд. Медотсек на схеме загорается зеленым вместо желтого. Скотти виновато улыбается.
— Не подумал, док, извините. Совсем ум за разум зашел в последнее время.
Маккой благодарно хлопает его по плечу и разворачивается, чтобы уйти, но в последний момент кидает последний взгляд на схему. Просто из любопытства.
Отсек Хана светится желтым.
В медотсек он возвращается медленнее, осматриваясь по сторонам. «Энтерпрайз» выглядит так, что Маккой не понимает, почему они все еще не развалились на части.
Он не сомневается, что Скотти сделает все, чтобы выиграть ему время, но изнутри его грызет сомнение: сейчас он, врач, держит вымотанную команду на корабле, не давая ей вернуться к родным и близким, ради спасения одного человека.
Маккой совершенно запутался.
У медотсека он случайно натыкается на Спока, потому что, видимо, сегодня на «Энтерпрайзе» день случайных встреч. Хотя, судя по виду Спока, это тот на него натыкается — и отнюдь не случайно.
— Лейтенант Ухура сообщила мне о вашей проблеме, доктор, — сообщает ему Спок, и первым делом Маккою по привычке хочется съязвить на тему того, что Спок с ним уже даже не здоровается. А потом до него доходит смысл фразы.
— Надо было догадаться, что лейтенант Ухура докладывает вам о всем, — холодно замечает он, и Спок слегка приподнимает бровь.
Но ему в самом деле не хочется думать, что о минуте слабости станет известно всему кораблю, и он не может смириться с мыслью, что надежду на спасение их капитана у команды убьет именно он.
Кроме того, Маккой ожидал от Ухуры большего такта.
Впрочем, с ее импульсивностью, которая заставляла ее вести разборки о личной жизни в прямом эфире с капитанским мостиком? Совершенно непонятно, на что Маккой рассчитывал.
Спок устало вздыхает, как будто читает его мысли. Вид у него совершенно изможденный, и если бы у Маккоя были ресурсы и время на того, чтобы заставить команду пройти обязательный осмотр, он бы начал со Спока.
— Попросил бы вас не драматизировать, доктор, — говорит тот. — Лейтенант Ухура всего лишь поделилась вашей проблемой с отсутствием тестовых образцов, физиология которых была бы сложнее физиологии трибблов.
Маккой моргает.
— Спок, — медленно говорит он, — если ты сейчас скажешь, что в связи с пробудившимися дружескими чувствами к Джиму, ты готов поработать тестовым образцом…
Кажется, он начинает улавливать суть выражения лица Спока. Вот это было очень знакомым — обычно именно с таким лицом Спок стоит за капитанским креслом, пока Джим выдает очередной план на миссию, исходом которого скорее всего стала бы его неминуемая гибель.
Короче говоря, Спок подумал, что Маккой сморозил чушь.
— Ладно, — сам себя прерывает он. — Я слушаю.
Спок наклоняет голову.
— У нас есть более простой способ. В исследовательском отсеке на «Энтерпрайзе» хранятся криогенно замороженные животные образцы. Некоторые из них являются уникальными, но, полагаю, в связи с ситуацией…
— …ты готов пожертвовать потенциальным шашлыком, чтобы спасти Джима. — Маккой одобрительно хлопает его по плечу. От души у него отлегло моментально.
Спок выглядит так, будто решает — то ли отряхнуть плечо, то ли списать все на не совсем адекватное состояние Маккоя, поэтому он решает не рисковать и обходит Спока по кривой дуге по пути к двери.
— Там есть свободная лаборатория? — спрашивает он, притормаживая на секунду на пороге. Спок утвердительно кивает. — Отлично. Твое дело — выбрать наиболее подходящий образец для эксперимента. Я принесу вакцину. Да, и мистер Спок?
— Доктор?
Маккой на секунду стискивает кулаки.
— Я не знаю, во что вы верите, но молитесь. Потому что это может быть нашим последним шансом спасти Джима.

URL
2013-09-28 в 22:08 

Leona
Social llama
Часть 8
Аппарат успел закончить синтез, и Маккой аккуратно набирает сыворотку в гипошприц. У него мелькает мысль зайти к Джиму, но сейчас это больше будет напоминать визит на кладбище, а не к больному.
У него и так нервы на пределе, в этом Маккой отдает себе полный отчет.
На планшет приходит сообщение от Спока: он подобрал подходящий образец и будет ждать Маккоя в экспериментальной лаборатории научного отдела.
Маккой укладывает шприц в термоконтейнер. Теперь ему становится спокойней.
Спок терпеливо ждет его у входа в лабораторию.
— У вас все готово, доктор? — спрашивает он. Маккой покрепче сжимает контейнер и молча кивает. Сейчас ему кажется, что все может испортить любой посторонний звук.
Только бы сработало, только бы получилось, потому что ожидание становится уже непереносимым.
На лабораторном столе стоит темно-синий криобокс, от которого все еще веет холодом. Спок выжидающе смотрит на Маккоя, но тот так упорно цепляется за термоконтейнер, боясь с ним расставаться, что Спок едва заметно качает головой и откидывает защелки.
Морозные клубы рассеиваются, и Маккой с некоторой растерянностью понимает, что смотрит на…
— Курица, Спок? Ты предлагаешь мне провести важнейший эксперимент в моей жизни на чертовой замороженной курице?
Невозмутимость никуда не девается с лица Спока. Кто бы сомневался.
— Несмотря на некоторое внешнее сходство… — начинает он, не обращая внимание на раздраженное маккоевское: «Некоторое?! — …с земной птицей, строение клеток данного образца является оптимальным для эксперимента.
Маккой с сомнением косится на образец. Да, теперь, когда он присматривается, он видит различия в оперении и строении клюва, но…
Замороженная курица.
Джим умрет со смеха, когда проснется.
— Доставайте ее, мистер Спок, — велит он, обходя стол с другой стороны, распаковывая гипошприц и натягивая резиновые перчатки.
Когда курица, или как там эта птица звалась в родной природе, оказывается на столе, он неуверенно замирает над ней.
Это хуже, чем его первая операция.
По всей логике все должно пройти хорошо. Все, что сработало на триббле, сработает и здесь, стартует восстановительный процесс, и Маккой сможет убедиться, что сыворотка спасет Джима, а не убьет. И тогда они заживут долго и счастливо и все смогут отоспаться. Кроме Джима. С него уже хватит.
— Полагаю, ваша медлительность обосновывается неуверенностью, — прерывает его размышления Спок. — Но в данном случае вы должны осознавать, что у вас нет времени на изменение параметров эксперимента.
Маккой моргает, переводя это на земной язык.
— Ты только что велел мне не тянуть кота за хвост?
— Я не совсем понимаю…
Все он понимает.
Маккой знает, что Спок просто пытается отвлечь его от пугающих мыслей, чтобы он смог наконец заняться делом, но кто просил его делать это так эффективно?
Но оно работает; нервозность переходит в раздражение, и Маккой сильнее чем необходимо вкалывает гипошприц в пернатую ногу, представляя вместо нее шею Джима.
А потом они со Споком не сговариваясь наклоняются ближе и наблюдают.
По резкому вдоху он понимает, что изменения они замечают одновременно.
Маккой осторожно раздвигает перья, чтобы получше рассмотреть, как розовеет кожица, как кровь под ней медленно начинает продвигаться по сосудам. Он неуверенно поднимает глаза на Спока. У того на лице что-то похожее на облегчение — по крайней мере по вулканским стандартам. Только надолго оно не задерживается.
Спок сводит брови, и Маккой переводит глаза обратно на птицу. Перья ерошатся, и стоит ему протянуть руку и прикоснуться к одному из них, как оно моментально планирует на стол. За ним второе, третье и дальше, пока место вокруг укола не остается практически лысым.
Прежде чем Маккой успевает сказать хоть слово, кожа по краям облысевшего участка начинается бугриться и вздуваться как опухоль.
— Что за черт… — успевает сказать он, когда мелкие капилляры начинают лопаться, брызгая фонтанчиками успевшей разморозиться крови; кожица идет трещинами, а потом начинает отходить от мяса.
Маккой медленно откладывает в сторону гипошприц, отстраненно удивляясь, что у него почти не дрожат руки.
Не сработало, а значит, Джим умрет.
Значит, Маккой не справился.
Значит, скоро Скотти не сможет удерживать «Энтерпрайз» на лету, и им придется принять на борт представителей Звездного флота, которые найдут в медотсеке мертвого капитана. И Маккой может хоть до посинения доказывать им, что Джим не мертв, что они могут еще хоть что-нибудь придумать; его доводы отметут в сторону, посчитав, что в нынешнем состоянии он не способен на логические решения.
Может, они будут правы?
До этого момента Маккой никогда не представлял себе, что будет в случае, если он не справится. Понимал разумом, что он не всевластен, но…
Теперь перед его глазами встает картина похорон Джима. Будет светить солнце — конечно, будет, это же Джим, — будет чудесная погода, когда он лишится лучшего друга.
Их поставят в первый ряд, как командование корабля, и Маккой будет не отрываясь смотреть на фотонную торпеду, укутанную флагом Федерации. Потом Спок, как первый помощник, произнесет какую-нибудь пафосную речь про то, что служба Звездному флоту — сама по себе великая цель в жизни, и Джим Кирк погиб не зря, и его смерть никогда не забудут.
А потом вперед выпихнут его, Маккоя, как друга, и заставят говорить.
Что он скажет?
Он пытается уцепиться пальцами за край стола, но они скользят по заляпанной кровью поверхности.
«Паршивец всегда ставил себя выше правил».
Он неуверенно смотрит на мертвое тельце.
«Вечно ветер в голове, пока дело не становилось серьезно».
Что он здесь делает?
«Он спас меня и вас, и никто из нас никогда не сможет его отблагодарить».
А потом они запустят капсулу с телом Джима в открытый космос, где нет кислорода, нет ничего, и его мозг окончательно отключится и умрет, потому что Маккой ничего не смог поделать.
Одно он знает точно — он не хочет жить с этим остаток лет.
Поэтому Маккой стягивает с рук перчатки, все в багровых пятнах, швыряет их на стол, разворачивается и уходит.
Кажется, Спок пытается его окликнуть, но, слава богу, не предпринимает никаких попыток его остановить. Вряд ли сейчас это кончилось добром.
Он идет в медотсек, глядя себе под ноги и только чудом ни на кого не налетев. Впрочем, вполне вероятно, что команда, завидев его лицо, обходит его по широкой дуге — выражение лица у него должно быть зверским.
Если бы у него была возможность запереться в каюте и напиться, малодушно думает Маккой. Или запереться в каюте и проспать неделю.
Чтобы за это время кто-то придумал нечто гениальное и спас Джима.
Как бы было просто это сделать.
Именно поэтому он собирает все необходимое оборудование, остатки образцов крови и, стискивая зубы, утаскивает все в свою лабораторию.
«Я продолжу работу», — отправляет он сообщение Споку. Тот, конечно, и без того должен понимать, что Маккой просто так не сдастся, но он не может отрицать, что Спок с его спокойной поддержкой заслуживает признательности.

URL
2013-09-28 в 22:08 

Leona
Social llama
Часть 9
Он работает, но уже не чувствует той уверенности, что была с ним раньше.
В голове снова гудит — недосып накладывается на стресс, — и он окончательно теряет чувство времени.
Маккой листает на планшете все новые и новые методы синтеза, пытаясь найти хоть что-то, любой экспериментальный метод, который поможет добиться альтернативных результатов.
Маккой синтезирует новый образец сыворотки по другим параметрам, но ему не удается сохранить наночастицы до конца процесса.
Второй образец он доводит до готового к работе состоянию, но простой прогон через биосимулятор показывает, что эта смесь убьет даже живучего триббла.
На синтезе третьего он, казалось бы, на секунду опускает голову на скрещенные руки и вырубается.
Ненадолго, впрочем. Кошмары возвращаются с новыми силами, и Маккой резко втягивает воздух в легкие и старается не думать про Джима, у которого лопается кожа и течет кровь из глаз и про Хана, который наблюдает за этим, растягивая губы в змеиной усмешке. Получается плохо.
Он мотает головой и снова тянется за стимуляторами. Он не хочет и не может спать, ему еще много чего надо сделать.
А еще он боится своих кошмаров.
Маккой не помнит, когда в последний раз он столько боялся.
Первой порции стимуляторов хватает всего на пару часов, и он чувствует, когда силы начинают его покидать.
Еще от одной вреда не будет, уговаривает он себя. Всего одна. Ему надо выиграть время.
Вторая порция заканчивается уже быстрее, гораздо быстрее, чем Маккою бы хотелось.
Когда он понимает, что бороться со сном уже не может, он вкалывает себе третью дозу. Организм у него крепкий, и он выдержит.
Четвертая доза уже ошибка, но Маккой уже дошел до точки, откуда нет возврата. Он работает автоматически, и, соображай он для этого достаточно, он бы порадовался наработанным часам в лаборатории, которые сейчас помогают ему не смахнуть со стола инструменты или не перепутать пробирки. Мозг мыслить логически отказывается.
После пятой дозы он тянется к очередной пробирке с кровью Хана и понимает, что все они пусты.
Он непонимающе смотрит на них, пытаясь сообразить, что делать теперь.
Кровь закончилась, надо взять новую, подсказывает подсознание, и Маккой, чуть покачиваясь, выходит в коридор.
Он не помнит, почему не хотел идти за кровью раньше, и в голове мелькает мысль, что надо, наверно, позвать Спока, но он не уверен зачем. Кажется, Спок настаивал? Почему? Взять кровь у Хана — простая процедура. Как будто Маккой не справится самостоятельно.
Он ежится от холода и вваливается в отсек, где держат Хана, едва не впечатавшись плечом в косяк.
По температуре отсек больше напоминает морозильную камеру, и Маккой отстраненно отмечает охрану, закутавшуюся в зимнюю форму и сжимающую фазеры красными пальцами.
— Доктор Маккой, — приветствуют они его, и Маккой только кивает в ответ. Он приближается к стеклу, и Хан медленно поворачивается в его сторону. Сейчас он не выглядит пугающим. Почему Маккой боялся его раньше? Этого он тоже не помнит.
Сейчас в голове стучит только навязчивое: «Возьми кровь, возьми кровь», и у него нет другого выхода кроме как послушаться.
Первые секунды в камере Хана как погружение в ледяную воду. Температура тут еще ниже, чем снаружи, и Маккой недоуменно смотрит на Хана.
Тот сидит с прямой спиной, в тонкой водолазке, и у него такой вид, будто это нормально. Он выжидающе смотрит на Маккоя, слегка приподняв бровь. Маккой таращится в ответ. Голосок в голове притихает, и Маккой пытается сконцентрироваться хотя бы на одной мысли, потому что в голове сейчас мешанина.
Ему кажется, что пятая доза была лишней.
Да и без четвертой он бы обошелся.
Он трясет головой.
— Что же с вами, доктор? — спрашивает Хан.
Будь Маккой в состоянии думать, он бы, наверно, попытался уловить насмешку. Сейчас он пару секунд действительно раздумывает, что с ним.
Ему холодно.
Как Хан может вообще разговаривать, когда здесь так холодно?
Как он может тут думать?
Нет, это несерьезно.
Он поднимает палец, открывает рот, чтобы что-то сказать, забывает, что именно, и разворачивается, чтобы уйти.
Маккой чувствует на спине пристальные взгляды охраны, и да, точно, у него в руке все еще зажат гипошприц — все еще пустой, между прочим.
Сейчас вот только…
Он возвращается в камеру Хана через десять минут на подгибающихся ногах — последний стимулятор заканчивает действовать, и Маккой понимает, что просто не дойдет до медотсека за следующим.
Охрана открывает и закрывает рты при виде него.
— Коммандер Спок приказал сообщать ему о всех посторонних визитах к пленнику, — выдавливает один из них.
Маккой передергивает плечами. В данный момент ему абсолютно все равно.
Именно поэтому он вваливается к Хану и скидывает рядом с ним стопку одеял. Хан смотрит на них, потом на Маккоя.
— Доктор? — спрашивает он. В этом слове притаилось где-то с десяток вопросов, на которые Маккой сейчас не в состоянии ответить. Он собирается что-то сказать на тему того, что ему надо взять у Хана новые образцы, но ноги его не держат, и ему хватает сил только чтобы опуститься на белый лежак напротив.
Охрана обеспокоенно стучит по стеклу, но он только отмахивается.
Так, что теперь?
На левой руке у него висит еще одно одеяло, которое он не успел отдать Хану, и Маккой сует под него и правую руку, предварительно отложив гипошприц — холодно. Так лучше.
Он плохо помнит как, но через десять секунд одеяло укрывает его колени, а через двадцать он безвольно закрывает глаза под неподвижный взгляд Хана, который так и не сдвинулся с места, чтобы закутаться в одеяла.
Перед тем, как провалиться в сон, Маккой вспоминает. Про синяки на шее и про насмешливый шепот над ухом, и про то, как Хан чуть не отправил его на тот свет.
Он засыпает, не успев испугаться.

URL
2013-09-28 в 22:09 

Leona
Social llama
Часть 10
Маккой просыпается под чьи-то негромкие голоса.
Веки словно налиты свинцом, и у него одно желание — зарыться в одеяло поглубже и спать дальше. Лишь бы заткнулись те идиоты, которые что-то бубнят над душой.
Он различает монотонный баритон Спока и плохо скрываемое раздражение в нем.
Опять спорит с Джимом, спросонок думает Маккой. Интересно, что ему не понравилось на этот раз? Не по правильной траектории астероид облетели?
— Когда же вы заткнетесь наконец? — хрипло спрашивает он, не открывая глаз и пытаясь нашарить подушку, которая, видимо, куда-то уползла за ночь. Почему они вообще препираются в его каюте? Или в медотсеке? Где его отрубило вчера, спрашивается.
Голоса затыкаются так быстро, что Маккой кожей чувствует — что-то неладно. В обычном случае Джим со Споком продолжали бы препираться, пока Маккой не гаркнул бы погромче и не велел бы им выяснять столь важные вопросы в другом месте.
И подушки нет.
Маккой с усилием приоткрывает один глаз — и тут же зажмуривается снова. Яркая белизна режет взгляд, вызывая приступ головной боли. Какого черта?
Он снова открывает глаз, уже медленнее. Наверху белый потолок.
Маккой поворачивает голову и едва не падает на пол.
Хан смотрит на него с лицом, на котором не читается ровным счетом ничего — в противовес Споку, который буравит Маккоя из-за стекла взглядом, полным плохо скрываемого раздражения.
Маккой пытается сесть, но получается у него только с третьей попытки. Головная боль быстро и уверенно перерастает в полноценную мигрень, и он безуспешно пытается вспомнить, как здесь очутился.
Одеяло сползает с его колен на пол. Маккой смотрит на него, потом переводит глаза на Хана. Тот смотрит не моргая. Рядом с ним серебристой стопкой лежат термоодеяла.
Маккой глядит на них и совершенно непроизвольно, широко зевает.
Хан наклоняет голову.
— Ну что же вы, доктор, — без тени усмешки говорит он, — можете поспать еще. Приношу свои извинения, что мы вас разбудили. Коммандеру, кажется, показалось неуместным ваше присутствие здесь.
Маккой пытается вдуматься в его слова, но мозг, кажется, обложили мягкой ватой. Единственное, что он выцепляет из сказанного, это то, что Хан извиняется.
Дожили, отстраненно думает Маккой. За то, что чуть не убил — не извинялся, а за повышенный тон — легко.
Логические связи потихоньку начинают складываться.
Он сидит в камере с Ханом.
Спок по другую сторону стекла.
Это неправильно, думает он и просыпается окончательно, резко поворачивая голову к Споку. Тот стоит почти вплотную к камере, готовый в случае чего вломиться к Хану. Охрана за его спиной старательно смотрит на стены, на потолок — куда угодно, только не на Маккоя.
Маккой готов поделиться всем своим запасом спиртного, лишь бы кто рассказал ему, что вчера было.
— Доктор Маккой, — окликает его Спок, — полагаю, ваше присутствие будет больше уместно в медчасти.
Ах да. Он все еще сидит.
Маккой неуверенно приподнимается, слегка покачиваясь, но равновесие держит.
Хан демонстративно складывает руки на коленях и замирает, демонстрируя полное равнодушие и миролюбие. Как будто кто-то из присутствующих ему поверит.
Маккой все так же неуверенно наклоняется за упавшим одеялом и кладет его на кушетку. Он невольно косится на стопку около Хана, и тот следит за его взглядом, а потом просто смотрит на Маккоя. И если бы — если бы! — Маккой был в адекватном состоянии, он бы поклялся, что у Хана на лице вместо обычной насмешки проскользнуло что-то похожее на любопытство.
Но что бы там ни было, оно почти сразу же пропадает.
— Тем не менее, коммандер, — бросает Хан, сплетая пальцы, — что-то вы не присматриваете за своей командой. Даже вашему доктору проще выспаться в камере с… со мной, — заканчивает он, видимо, так и не выбрав среди эпитетов подходящего. Маккой бы с удовольствием подсказал. — Полагаю, вы его совсем замучили?
Спок не отвечает, только выпрямляется чуть прямее. Маккой не сомневается, что пальцы за его спиной сжаты в кулаки.
— Думаю, капитан Кирк не одобрил бы вашей политики, — чуть мягче говорит Хан, как будто готовится нанести окончательный удар. И точно. — Но, полагаю, мы этого уже не узнаем.
Спок вздрагивает, и Маккой торопится, чтобы выйти, чтобы вывести отсюда Спока, потому что Хан слишком хорошо отдает себе отчет в том, что делает.
А он целенаправленно провоцирует Спока.
Маккой выходит в коридор, игнорируя охрану точно так же, как она старается игнорировать его, и бросает взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Спок следует за ним. Ему хочется хоть на секунду привалиться плечом к стене, но нельзя, и он медленно двигается в сторону медотсека.
Спок безмолвно идет у него за плечом, ближе чем обычно, явно откладывая разговор до более приватной обстановки,.
Подстраховывает, на случай если Маккой все-таки не пришел в порядок.
Он и не пришел, но бухаться в обморок как кадетка-первокурсница точно не собирается.
В медотсеке он сначала двигается в сторону лаборатории, но взгляд сразу цепляется за использованные стимуляторы, раскатившиеся про хромированной поверхности. Маккой сглатывает, соотнося их и свое нынешнее состояние, закрывает дверь и следует в свой кабинет, надеясь, что Спок не успел ничего заметить.
Он садится за стол, испытывая жгучее желание опустить голову и уснуть. Спок замирает перед ним. Потом, видимо, представив объем того, что он должен сказать Маккою, с прямой спиной опускается в кресло напротив.
Маккой едва удерживается от тоскливого стона.
— Я вас внимательно слушаю, коммандер, — деловым тоном начинает он. Спок смотрит на него как на слабоумного — или как на Джима Кирка в первые дни командования: «Вы сейчас в самом деле серьезно?»
Маккой косится вправо. В приоткрытом нижнем ящике металлически поблескивает фляжка, которая успела бы покрыться пылью, если бы на этом треклятом корабле еще оставалась бы пыль.
— Ваше поведение, доктор, несколько обеспокоило меня. Я понимаю, что вас мог несколько расстроить последний эксперимент. — Спок чуть склоняет голову, и Маккой едва удерживается от того, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Какие формулировки. — К тому же по моим данным вы нарушаете оптимальный для людей режим, который сами же установили для всей команды при своем вступлении в должность. Полагаю, если бы вы смогли делегировать некоторые свои обязанности…
Маккой все же не выдерживает и отрывисто, зло смеется.
— Я не вижу повода для веселья, доктор, — сухо замечает Спок.
— Не поверите — я тоже, — в тон отзывается Маккой. — В кои века это не я не могу нормально оценить ситуацию.
— Моя оценка ситуации…
— Твоя оценка вместе со всей ситуацией может идти ко всем чертям!
Маккой злится.
Какое право имеет этот чертов гоблин приходить и заявлять Маккою, что он не справляется?
Хотя нет, в чем-то он прав.
Но неужели даже Спок не понимает, что если сейчас он усомнится в Маккое, то Маккой окончательно перестанет верить в себя? Что сейчас он не сдается не только ради Джима, но и ради команды, которая — так наивно, какие же они еще дети! — продолжает верить.
Маккой сцепляет руки перед собой и наклоняется вперед. Так он всегда разговаривает с родственниками пациентов. Медсестры говорили ему, что так он выглядит очень внушительно.
По лицу Спока не заметно.
— Спок, — говорит Маккой, — ты понимаешь, что мы пытаемся сделать? Мы пытаемся оживить Джима. Понимаешь? Джим мертв.
Ему не больно, когда он произносит это вслух. Оцепенение, охватившее его после проваленного эксперимента, не дает ничего почувствовать. Ему не нравится это. Он не чувствует себя человеком.
Спок открывает рот, чтобы, видимо, поспорить, но Маккой предупреждающе качает головой.
— Джим мертв, — повторяет он. — И сейчас я занимаюсь не нормальной медициной. Я пытаюсь сотворить, мать его, рождественское чудо. Я нарушаю все этические нормы, потому что вас в детстве всех роняли на пол вниз головой. Я не вижу другой причины, по которой вы все еще на что-то надеетесь.
Он всматривается в лицо Спока, пытаясь усмотреть там что-то, похожее на понимание.
— Назови хоть одного человека на корабле, которому ты это доверишь.
Спок опускает взгляд, пытаясь собраться с мыслями.
— Вы не справляетесь один, доктор, — с легкой примесью неуверенности замечает он. — Вчерашнее использование стимулирующих веществ это доказывает.
Заметил, значит.

URL
2013-09-28 в 22:10 

Leona
Social llama
Маккоя это волнует гораздо меньше, чем он думал.
— Вы забываете, мистер Спок, — чуть жестче говорит он, — что мы работаем в аварийных условиях. Вся моя команда работает как проклятая, чтобы привести экипаж в порядок, чтобы я мог сидеть над микроскопом. Что вы предлагаете? Чтобы сестра Чэпел мыла мне пробирки?!
Он еще не кричит, но тон повышает. Спок смотрит на него, не отводя взгляда.
— Тогда, полагаю, я бы мог взять на себя некоторые эксперименты. Вулканский организм не требует так много…
Маккой то ли стонет, то ли смеется, уткнувшись лицом в ладони.
— «Некоторые эксперименты», — с насмешкой говорит он. — Где ваш медицинский диплом, мистер Спок? Где ваша квалификация?
— Я уверен, я мог бы…
Сегодня Маккой не собирается давать Споку договаривать — по крайней мере пока тот будет продолжать нести всякий бред.
— Я не понимаю, что я сейчас делаю, мистер Спок, — признается он. — Это как… как полет вслепую, без радаров. Мне не хватает моих знаний. Ваших — не хватит и подавно. Поэтому я не собираюсь наблюдать, как вы тратите время и силы там, где ваше присутствие не играет кардинальной роли.
Это жестоко, он знает, но Споку здесь не место. Он отличный первый помощник, с его логическим мышлением проще успокоить беспокойство на корабле, организовать аварийные ремонтные работы и распределить обязанности. Но он не врач.
И у Маккоя нет времени это объяснять. Спок должен понимать сам.
Судя по поджатым губам, Спок это понимает, но ему это не нравится.
— В любом случае, ваше поведение является неблагоразумным. Также мы не обсудили выбранное вами место для сегодняшнего отдыха.
Спок смотрит так, будто Маккой должен начать оправдываться.
Маккой не собирается этого делать. Достаточно того, что он понимает, какой глупостью это было с его стороны, и не собирается это повторять.
— В таком случае я буду ждать от вас формального выговора, коммандер. После того, как ситуация стабилизируется. До тех пор я прошу вас не вмешиваться в мои дела. Если я решу угробить себя стимуляторами — это мое дело. Если я решу поспать в камере с террористом — это мое дело. Я переназначу управление медчастью, если так будет надо.
— Я не могу этого позволить. — Спок смотрит мимо Маккоя, и тот не может не думать: «Вот как выглядят переживающие вулканцы».
Не аппелируй к их вулканской стороне, учил его Джим и смеялся, когда Маккой морщился. Аппелируй к человеческой.
Маккой не забыл.
— Спок, пожалуйста, — говорит он и не пропускает скорость, с которой Спок переводит взгляд на него. — Это ради Джима. Я должен его спасти. Мы должны его спасти.
Это низкий прием, он знает это.
Спок сглатывает.
— Это не логический аргумент, — говорит он. Маккой ждет. — Но, насколько я понимаю, применять в данной ситуации логику будет неуместно.
Маккой коротко кивает. Он выиграл.
Спок поднимается и идет к двери.
— Спок, — окликает его Маккой и, когда Спок поворачивает голову, пытается изобразить на лице что-то подобное на улыбку. — Мы справимся.
Он надеется, что Спок ему поверит, потому что сам себе он не верит уже давно.

URL
2013-09-28 в 22:10 

Leona
Social llama
Часть 11
Дневник Леонарда Маккоя
Звездная дата: 2259.92
К моему великому сожалению последние образцы сыворотки оказались непригодны…
<Удалить?>

Дневник Леонарда Маккоя
Звездная дата: 2259.92
Дальнейшие попытки, предпринимаемые для спасения Джеймса Кирка…
<Удалить?>

Дневник Леонарда Маккоя
Звездная дата: 2259.92
Энергетические ресурсы "Энтерпрайза" оставляют мне слишком ограниченный промежуток времени…
<Удалить?>


Маккой вздыхает и стирает три последние обрывочные записи.
При Споке легко изображать уверенность в себе, даже верить в наилучший исход. Но оставаясь наедине с собой, он не может не думать.
Это тупик, понимает он.
В медшколе он был ничем не лучше Джима. Всех можно спасти. Всем можно помочь. Всегда можно найти средство — не здесь, так в следующей галактике, не в следующей, так через одну. Да, у других врачей гибнут пациенты, но он, Маккой, сможет стать врачом, который никого не теряет.
Потом он вырос и поумнел, конечно. Как минимум вырос.
Пациенты умирают, он научился это принимать. Они умирают, не дождавшись помощи, умирают, потому что врач совершил ошибку, умирают, потому что им физически невозможно помочь.
Джиму невозможно помочь.
Но Джим не пациент, Джим друг. Маккой не хочет думать о нем как о пациенте, поэтому в нем внезапно проснулся тот треклятый университетский перфекционист, который уверен, что сумеет всех спасти.
Ему уже не двадцать, и он так чертовски устал…
Лучше бы он и правда пошел в баскетболисты.
После провала при создании расы сверхлюдей все научные материалы были уничтожены. Привет для потомков, думает Маккой, хотите повторять наши ошибки? Легко, только повторяйте их с нуля. Мудрая позиция, казалось ему в свое время, теперь же он ее ненавидит.
На корабле нет эксперта по генетике.
У него мелькала мысль привлечь к исследованию Кэрол Маркус, но ему хватило беглого взгляда на ее диссертацию, чтобы понять, что ее специализация тут не поможет.
На корабле нет…
Маккой моргает и медленно приподнимает голову.
На корабле нет никого, кто знал бы генетическое строение Хана и его народа.
Никого кроме Хана.
Он настолько поглощен этой мыслью, что ему не приходят в голову более прозаичные — как уговорить Хана им помочь, например.
Сейчас Маккой знает только одно — ему нужна не только кровь Хана, ему нужны его знания. Ему нужно залезть Хану в голову.
Маккой морщится.
Фигурально выражаясь.
Он откладывает гипошприц, который все это время сжимал в руке, и направляется по уже слишком знакомому маршруту.
Хан даже не поднимает головы на шуршание отъезжающей двери.
— Вы знаете, доктор, если вам так нравится эта камера, я готов поменяться с вами местами, — с легкой издевкой сообщает он.
Охрана смотрит на Маккоя с опаской, будто не знает уже, чего от него ожидать. Маккой, впрочем, сам не знает, чего от себя ожидать, так что тут они на равных условиях.
В камеру он заходит с уверенностью, которую на самом деле не ощущает, и останавливается практически в паре шагов от сидящего Хана, вынуждая того поднять голову и посмотреть на него снизу вверх.
Джим всегда говорит, что это дает тебе преимущество, когда ты нависаешь над людьми. Маккой не чувствует ничего подобного. Наоборот, как и всегда при встрече с Ханом он чувствует неуверенность, смешанную с нарастающим страхом.
И черт бы с ней, думает он.
— При создании второго поколения сверхлюдей к исследованиям привлекли специалистов из первого, — четко говорит он и вглядывается в Хана в ожидании реакции. Он не разочаровывается: Хан садится чуть прямее и переплетает пальцы.
— Вы решили провести урок истории, доктор? — спрашивает он. — Или хотите, чтобы я поправил ваши факты? Не могу сказать, чтобы меня это интере…
— Ты знаешь все о вашем генетическом коде. Только ты. Мне нужна эта информация. — Маккой сейчас не в той ситуации, чтобы чего-то требовать, он понимает это, но… Что ему остается? Он думает, что если Хан не отреагирует на угрозы, то он сможет перейти на мольбы. Его гордость против жизни Джима — сравнения даже не нет. Поэтому когда Хан не отвечает сразу, Маккой добавляет: — Пожалуйста.
Почему-то именно это слово оказывается ошибкой.
Хан вскидывается как кобра, готовая к броску, и чуть ли не шипит на него.
— Моей крови вам уже мало?! Теперь вам нужна еще и информация? А что будет, если вы ее получите? Все-таки разберете меня на запчасти, как ненужный материал?
Маккою вспоминаются его давние мысли, и его бросает сначала в жар, потом в холод. Он невольно вздрагивает, и от взгляда Хана это не ускользает.
— Надеюсь, теперь-то вы поняли? — спрашивает он. — Вы ничем не отличаетесь от других представителей вашей профессии. — И бросает на Маккоя взгляд исподлобья: — Мясник.
Это выводит Маккоя из ступора, и он трясет головой.
— Нет, — твердо говорит он. — Я не представляю, с чем вашим людям пришлось столкнуться в двадцатом веке, и что тогда с вами делали ученые…
Хан неожиданно смеется — неуместно, дико, что Маккой не знает, как на это реагировать. У него невольно дергается рука, чтобы прикоснуться к плечу Хана, проверить, не истерика ли это (хотя какая еще истерика, это у Маккоя сейчас будет истерика), но он усилием подавляет стремление. А то так можно и руки лишиться.
Смех обрывается так же внезапно, как и начинается, и Хан внезапно и резко встает на ноги, оказываясь нос к носу с Маккоем. Тот дергается, готовый отшатнуться, и ловит краем глаза движение за стеклом. Он делает рукой знак ничего не предпринимать и молится про себя, чтобы они опять не вызвали Спока.
Сейчас ситуация балансирует на грани, и он нутром чует, что чье-то вмешательство может помешать… чему бы там ни было.
Поэтому сейчас он становится прямее и смотрит Хану в глаза. Он не собирается отступать. Ему некуда отступать, за спиной пропасть. Или стена. Или любое другое метафорическое препятствие.
— Неужели вы настолько наивны? — качает головой Хан. — В двадцатом веке. Люди, доктор, остаются неизменны во все века.
Он делает паузу и всматривается в Маккоя, будто ждет, пока его осенит.
Маккой вспоминает. Он вспоминает больной блеск в глазах адмирала Маркуса, вспоминает лицо Хана, когда он сам впервые подступился к нему со шприцом, вспоминает вопросы, которыми тот в него швырялся.
— Сколько? — хрипловато спрашивает он. — Сколько времени…
И Хан улыбается так, что Маккой все же делает шаг назад.
— Недели, доктор. Месяцы. Он бы не пожалел на меня годы, но его план должен был идти по расписанию. Почему вы выглядите таким удивленным? Или вы способны посмотреть мне в глаза и сказать, что у вас не мелькали такие мысли?
Маккой сглатывает; у него пересохло в горле.
— Мысли не повод для действий, — как можно тверже говорит он. Хан равнодушно пожимает плечами.
— Мало кто согласится с вами. Тем не менее, полагаю, вы должны понять, почему наше сотрудничество является невозможным.
— Но…
— Вы не сможете меня сломать, доктор. И, судя по вашей... просьбе, у вас нет на это времени.
Маккой не выдерживает. Он стискивает кулаки, так что коротко обстриженные ногти впиваются в ладони.
— Не собираюсь я никого ломать! — взрывается он. — Я доктор, а не живодер! Я прошу о помощи, черт бы тебя побрал!
Хан зло улыбается.
— Я не заинтересован в помощи вам. Или вашему капитану. У вас нет ничего, что бы меня могло меня заинтересовать. Полагаю, что на этом разговор окончен.
Пару моментов Маккой просто не понимает, а потом трясет головой.
— Если Джим умрет, твою треклятую команду выкинут в открытый космос, бездушный ты чурбан, — гаркает он, — с тобой за компанию!
Повисает тишина.
Маккой уже не знает, что происходит за стеклом, сейчас он полностью сосредоточен на Хане.
Отличный ход, думает он. Пройдемся разом по больным мозолям обоим. Джим. Его команда. Если его сейчас не размажут по стенке, это станет большой удачей.
С этого расстояния ему прекрасно видно, как бешено бьется на шее Хана жилка. Он зол.
— Кажется, вы кое-что забыли, доктор. — Обращение в устах Хана звучит как оскорбление. — Ваш незаменимый первый помощник взорвал всю мою команду вместе с кораблем. Что, вы не были рядом, когда он отдавал приказ?
Маккой не находился рядом. Он помогал своей команде размещать в криоотсеке семьдесят две сосульки.
Поэтому за последние несколько дней, он забыл, что Хан не знает.
И, наверно, в этой лжи остается какой-то глубокий политический смысл, но Маккой не политик и терпеть не может врать.
Даже Хану. Особенно Хану, который знает, что любое слово врага — ложь.
— Они живы, — еле слышно говорит он, и Хан вздергивает голову. — Они на корабле, — увереннее добавляет он. — Но так не может долго продолжаться, ресурсы «Энтерапрайза» истощены, и энергии едва хватает…
— Убирайтесь.
— …на обеспечение… Что?
— Убирайтесь отсюда.
Маккой не сразу понимает, но когда понимает, у него все сжимается внутри.
Хан решил, что ему снова врут. Хан решил, что сейчас ему давят на больное место в расчете на его помощь.
Маккой мимолетно отмечает участившийся пульс и побледневшее лицо и отступает назад. Потом еще, и переводит дыхание только когда оказывается за стеклом. Хан все еще не сдвинулся с места, и очевидно, что на это уходит вся его выдержка. Маккой тяжело приваливается к стеклу и ждет.
Этот разговор не окончен.

URL
2013-09-28 в 22:10 

Leona
Social llama
Часть 12
Кругом тишина, только за его спиной раздается учащенное дыхание Хана.
Маккой ждет. И ждет, и ждет, пока дыхание не заглушается тяжелыми шагами.
Снова тишина, и Маккой снова ждет, рассматривая пятнышко на белоснежной переборке напротив.
Охрана напряженно сжимает бластерами, и он едва заметно качает головой. Стекло выдержит любую атаку, и никто из них не находится в прямой опасности. По крайней мере в данный момент.
Это не мешает ему вздрогнуть, когда стекло вздрагивает от сильного удара, отдающегося в спине.
Охрана делает шаг вперед, и Маккой поднимает руку, безмолвно приказывая им остановиться. Он сглатывает.
— В коридор, — не своим голосом велит он.
— Доктор, согласно приказу коммандера Спока… — начинает один, но Маккой обрывает его на полуслове.
— Я не получал никаких прямых приказов от коммандера Спока. Прошу не нарушать субординацию.
Он не любит и не умеет приказывать. Командовать может — в операционной («сестра, зажим»), Джимом («даже не вздумай, Джим, ты нас всех погубишь»), но он не создан для таких ситуаций. Наверно, поэтому он искренне удивлен, когда его приказы исполняются.
Маккой не сомневается, что в данный момент они докладываются Споку, и у него не так много времени.
Стекло внезапно содрогается от нового удара, но Маккой уже не реагирует.
Ему не страшно, и он невольно закрывает глаза, когда это понимает. Он резко выдыхает.
Все еще не страшно.
Он думает о том, что сейчас за ним стоит Хан, бледный, с глазами, полными ненависти, который бы порвал его на части, не разделяй их толстое стекло, и ему не страшно.
Он думает, что, возможно, сегодня он не последний раз заходил в эту камеру, и ему не страшно.
Ему больше нечего терять, он сделал все, что мог, и больше не мог двигаться вперед без Хана, и от осознания этого — от облегчения — у него слабеют колени, и он безвольно сползает по стеклянной стенке на пол.
Еще один удар, и Маккой поджимает ногу, усаживаясь поудобней.
— Перед тем, как дать разрешение телепортировать торпеды на борт «Возмездия»… — монотонно начинает он и уже не обращает внимания ни на третий удар, ни на четвертый.
Он говорит и говорит, и пропускает момент, когда стекло за его спиной перестает дрожать, и единственным звуком в помещении остается звук его голоса.
Но он чувствует, что он должен это Хану — он, Спок, Джим, вся команда их чертового корабля, — потому что ни один человек не должен через это проходить. Не должен верить, что все его близкие люди мертвы.
Маккой не собирается извиняться — за такое не извиняются. «Прости, что забыл сказать, пока почти неделю колол тебя иголками, — твоих мы не убивали, они в порядке».
Вместо этого он методично описывает процесс извлечения капсул и размещения их на корабле и после этого умолкает. И медленно поворачивает голову.
Хан отошел от стекла и застыл чуть поодаль, внимательно изучая Маккоя прищуренными глазами, в которых не читается ровным счетом ничего.
Маккой не отводит взгляда. Поднимается с пола — колени больше не дрожат — отряхивает брюки, но взгляда не отводит.
Он не знает, какой реакции ждет, но ему больше сказать нечего. Хану, судя по его молчанию, тоже, поэтому Маккой неловко дергает плечом и разворачивается, чтобы уйти.
Впервые это не кажется ему бегством. Стратегическим отступлением — возможно. Но он не бежит. Он сделал все что мог, и следующий ход за Ханом.
Маккой почти уверен, что Хан окликнет его до того, как он выйдет из отсека. Но он ошибается, и осознает он это только в тот момент, когда дверь с мягким шуршанием закрывается за его спиной, а сам он едва не впечатывается Споку в грудь.
— Коммандер, — говорит он, переводя дыхание.
— Доктор, — отвечает Спок, и Маккой невольно ловит в его голосе раздражение и беспокойство.
Сейчас не время и не место для их разговора, поэтому Маккой коротко кивает, протискивается мимо Спока, услужливо сделавшего пару шагов назад, и отправляется в медотсек.
Уже на полдороги он вспоминает, что, по сути, ему пока делать там нечего, и меняет направление в сторону в своей каюты.
Он бросает взгляд через плечо. Спок все с тем же выражением продолжает идти за его спиной с упорством варригула, и Маккой невольно понимает, что без нотации не обойтись.
Спок не сможет отстранить его от работы — они оба понимают цену этого риска, но промолчать он тоже не сможет.
В каюте… пусто, и Маккой никак не может вспомнить, когда он был здесь в последний раз. Позавчера? Три дня назад? Неделю?
Он переступает порог, осматривается — запасная форма, которую он так и не убрал в шкаф, полупустая бутылка на полу около кровати, — а потом устало опускается в кресло. Дверь закрывается за спиной Спока, и Маккой несколько удивленно поднимает голову.
— Больше не спрашиваете разрешения прежде чем войти, мистер Спок?
Спок застывает у двери каменным истуканом.
— Вы предлагаете провести беседу в более многолюдном месте? На капитанском мостике?
Здравствуй, наследие джимового сарказма, думает Маккой.
— Я предлагаю не проводить беседу в принципе, — в тон отзывается он. — Кому она сейчас доставит удовольствие?
— В данном случае это не является необходимой целью. Лишь вынужденной необходимостью.
То есть, уходить он не собирается. Впрочем, Маккой на это особо и не наделся. Он коротко вздыхает и указывает на кресло напротив.
— В таком случае устраивайтесь поудобней.
Спок коротко кивает.
В других обстоятельствах (и с другим гостем) Маккой бы уже предложить налить, но сейчас не стоит эскалировать ситуацию.
— Поступая на службу на «Энтерпрайз», я был уверен, что самым нелогичным существом на борту является капитан.
Это настолько далеко от того начала разговора, который представлял себе Маккой, что ему приходится потратить несколько секунд, чтобы перестроиться. Спок тем временем безжалостно продолжает:
— Но даже самым его безумным поступкам я мог найти объяснение. Вашего же поведения, доктор, я не понимаю.
Он выжидающе смотрит на Маккоя, и тот не сразу понимает, что ему надо ответить. Он поджимает губы.
— Как и я вашего, коммандер.
Спок вопросительно приподнимает бровь, и Маккой внезапно злится.
— Когда вы собираетесь сказать Хану, что его команда жива? — спрашивает он, чуть наклоняясь вперед. Спок и бровью не ведет.
— Эта информация в данной ситуации не критична.
Маккой давится воздухом, потому что сейчас он… он просто не понимает. Он помнит реакцию Спока на смерть Джима. Вулканское равнодушие снесло в иллюминатор. И после того, как он прошел через это, Спок считает нормальным заставлять мучиться кого-то еще?
— Он политический преступник, доктор, — чуть мягче напоминает Спок. — Он убил членов адмиралтейского совета…
— По приказу Маркуса!
— …и самого адмирала Маркуса…
— Который собирался уничтожить нас всех и развязать войну!
— …после чего он напал на Землю, что привело к масштабным разрушениям…
— Что ты пытаешься сказать, Спок?
— Если бы вы не прерывали меня на каждом слове, доктор, — замечает Спок, и Маккой демонстративно откидывается в кресле и поднимает руки. «Все, молчу, говори». — Все, что я пытался сказать, что Хан Нуньен Сингх — наш враг. О чем вы, кажется, начинаете забывать.
Маккой молчит. Если бы все было так просто, думает он. Если бы он мог обо всем забыть, или заставить забыть Хана…
— А ты забываешь о другом, Спок, — говорит он наконец уже без былого запала, — что я не политик, а доктор. И у меня в печенках уже сидит ваши интриги. И я прекрасно знаю, что он враг. Но никто, понимаешь, никто не должен проходить через это. Потому что он человек!
— Я не совсем понимаю, к чему вы ведете. — Спока выдает натянутость в голосе. При всем хваленом вулканском контроле, Хан иногда владеет собой гораздо лучше.
— К тому, что с меня этих игр хватит. Мне нужна его помощь. И я ее получу. А вас я попрошу в это не вмешиваться, потому что любое вмешательство может рассматриваться как проявление враждебности с вашей стороны.
— Вы сами должны понимать, как нелогично…
— Я рассказал ему про то, что его люди живы.
Спок умолкает. Но Маккой уже знает, куда смотреть, чтобы разглядеть раздражение.
— С вашей стороны, доктор…
— С моей стороны немного другой ракурс.
— Я боюсь спрашивать, что вы с него видите.
Маккой откидывает голову на спинку кресла и глазеет в потолок.
— Я вижу, что выгораю. Я вижу, что я не справлюсь один. Я вижу, что никто на борту не сможет справиться вместо меня. И ты это тоже видишь.
— Навряд ли, — сухо отвечает Спок. — Разумеется, я никогда не поддерживал версию капитана о том, что из любой ситуации есть выход, но в данном случае у нас всегда остается поддержка флота.
Маккой то ли фыркает, то ли стонет; он сам не может понять.
— Да ты сам в это не веришь, — уверенно говорит он.
— Отнюдь?
— Да? — Маккой снова наклоняется вперед и вглядывается ему в лицо. — Что по версии Скотти сломалось на корабле сегодня, в результате чего ни один корабль флота опять не может состыковаться с «Энтерпрайзом»?
Спок впервые отводит взгляд.
— Передатчики, — говорит он, глядя за плечо Маккоя. — Без стабильной радиосвязи стыковка может быть опасной и… Чего вы хотите, доктор?
Маккой этого и ждал.
— Прекратите контролировать каждое мое движение. Дайте мне свободу действий, наконец. Я должен уговорить его на сотрудничество. И в данный момент мне все равно в чем он повинен. Мне нужна его помощь. Джиму нужна его помощь.
Прекрасная политика, думает он. Хочешь получить необходимое — дави на больное.
Спок, судя по его виду, прекрасно осознает, что делает Маккой. Но это не значит, что способ не работает.
— Я все еще настаиваю на своем присутствии, — медленно говорит Спок. — У охраны Хана есть личный сигнал тревоги, который они могут передавать мне, и ваше безрассудство отвлекает меня от моих обязанностей. В остальном же… Если вы уговорите его на сотрудничество, доктор, мы обсудим ваши требования.
Маккой кивает. На большее он сейчас рассчитывать не вправе.

продолжение следует

URL
2013-09-28 в 22:20 

ИЖДУ
ЛЕСТАТ, НЕТ!
Вот это вас штырит!!!!
Убежала читать)))

2013-09-28 в 22:25 

КЁШ ПЕРЕДАСТ
|Кёш| пик-арт мастер
ЛЕОНА

2013-09-28 в 22:28 

Leona
Social llama
ИЖДУ,
АНЯ, ЭТО ВЫ ВИНОВАТЫ! ЭТО Ж КАМИНГАУТ КАКОЙ-ТО!

КЁШ ПЕРЕДАСТ,
ЩАС КУСОК ПРО КОТИКОВ ПОВЕШУ! И УЕДУ!
ВСЕ.

URL
2013-09-28 в 22:40 

afina doran
I am not strange - I am just not normal ©
Это офигенно)

2013-09-28 в 22:41 

КЁШ ПЕРЕДАСТ
|Кёш| пик-арт мастер
куда
КУДА УЕДЕТЕ
ЧТО ДЕЛАТЬ КАК Я БУДУ ЖИТЬ ТУТ БЕЗ ВАС

2013-09-28 в 23:05 

Сияющий камень
Жили были два брата с пападжоном, после того как их мама сгорела на потолке, они доспасали мир до апокалипсиса. Вы прослушали пересказ первых 4х сезонов СПНа (с) Мун.
ох, на самом интересном месте. :shy:

2013-09-28 в 23:08 

Хриза Амирани
мистраль с двумя "л"
Нет. нетнетнет. Этого мало. Этого недостаточно. Этого недостаточно для продолжения нормальной мозгодеятельности.

Этот пейринг должен быть, и этот пейринг должен длиться вечно. И не только в качестве мозготраха.

2013-09-29 в 01:13 

adianna
well-governed shark
:inlove:
я тебе уже по поводу этого много чего говорила, и тем не менее ))

2013-09-29 в 15:12 

Blad Moran
орфаграфичиский кретин
ФАК МАЙ ЛАЙФ!!!!!!!!
ОМАЙГАДБЛ!ЙЕ!!!!!!!
ПИШИТЕ И ЕЩЕ РАЗ ПИШИТЕ, ОХУЕННО)))))*Г*

2013-09-30 в 00:20 

Miharu
Спасибо за вчерашнюю бессонную ночь. :alles: Давно, дааааавно с мной такого не было. Полночи читала, полночи кусала подушку и выла :lol: А сейчас не выдержала, залезла, а тут в комментах еще доза оказывается :lol::lol::alles:
В общем, СПАСИБО!!!! Прощай, мозг!

2013-09-30 в 09:19 

Leona
Social llama
afina doran,
Спасибо! ))

КЁШ ПЕРЕДАСТ,
НЕ ДОЖДЕТЕСЬ Я ВЕРНУСЬ
СКОРЕЕ ВСЕГО
ОЧЕНЬ ВЕРОЯТНО

Сияющий камень,
Да я знаю!)) я тут перечитала - самой понравилось!)))

Хриза Амирани,
Это странный пейринг, а я всегда шиппила мейнстрим!!! А тут накрыло, и совсем мимими же. ТТ

adianna,
Ащщщщ! :heart:

Blad Moran,
Я БУДУ!
Этот пейринг же!
Он вот такой!
Совсем такой!
А у вас охуенный арт! Сорри, что не к месту, но я вот только увидела наброски по стартреку, а в галерее у вас ваще ж! :heart:

Miharu,
Мозг для слабаков! Я вот так с мая курю, боль и печаль! Давай, вы будете страдать со мной!))))

URL
2013-09-30 в 09:20 

Хриза Амирани
мистраль с двумя "л"
Leona, чёрт побери, но это так прекрасно, что я просто не могу не попросить ещё!

2013-09-30 в 09:21 

Leona
Social llama
Хриза Амирани,
Это не раньше конца моего отпуска как минимум)) я ж повесила и слиняла)))

URL
2013-09-30 в 13:36 

Blad Moran
орфаграфичиский кретин
Leona, AWWW
А у вас охуенный арт! Сорри, что не к месту, но я вот только увидела наброски по стартреку,
у меня есть только комиксные зарисовкиХЪЪ
Этот пейринг же!
Он вот такой!

Вы возродили во мне любовь к Хану. это так прекрасно.
Я буду сидеть и ждать:crazylove::crazylove:

2013-10-14 в 10:22 

Leona
Social llama
URL
2013-10-17 в 10:20 

Alkhara
#define true false
Здравствуйте!
Потрясающая вещь - прочитала запоем за ночь! Пугающий Хан и делающий невозможное Маккой! Офигенные диалоги! И напряжение, которое не отпускает, даже когда закончился текст.
Автор, вы прекрасны!!! Спасибо вам! )
Очень жду продолжения ))

2013-10-17 в 10:25 

Хриза Амирани
мистраль с двумя "л"
я давно прочитала последнюю главу, но только сегодня я поняла, что отзыв всё же стоит оставить.
на лице у Хана четко читается: я вижу, что вы делаете, доктор.
I see, what you did there!

А вообще, я влюбилась в Маккоя за последние строки. за вот это вот: Он поджимает губы и направляется к одному из наблюдательных пунктов - тому, на краешке которого лежит неразвернутое одеяло. Идя обратно - мимо Спока и охраны, - он сухо бросает:
- Не задерживаю, - и в очередной раз заходит в камеру Хана.


Он прекрасен. Он неповторим, и что-то мне кажется, что Хану тоже на это невыносимо приятно смотреть. Хироу просто. Супер Хироу!

2014-09-07 в 13:11 

Ksie-il
Никогда не бойся делать то, чего не умеешь. Помни: ковчег был построен любителями. Профессионалы построили "Титаник".
А продолжения ждать стоит или уже нет?

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Attention Span of a Fly

главная